Содержание
Москва. На пути к Курскому вокзалу
Москва. Площадь курского вокзала
Москва. Ресторан Курского вокзала
Москва. К поезду через магазин
Москва - Серп и Молот
Серп и Молот - Карачарово
Карачарово - Чухлинка
Чухлинка - Кусково
Кусково - Новогиреево
Новогиреево - Реутово
Реутово - Никольское
Никольское - Салтыковская
Салтыковская - Кучино
Кучино - Железнодорожная
Железнодорожная - Черная
Черная - Купавна
Купавна - 33й километр
33й километр - Электроугли
Электроугли - 43 километр
43й километр - Храпуново
Храпуново - Есино
Есино - Фрязево
Фрязево - 61й километр
61й километр - 65й километр
65й километр - Павлово-Посад
Павлово-Посад - Назарьево
Назарьево - Дрезно
Дрезно - 85й километр
85й километр - Орехово-Зуево
Орехово-Зуево
Орехово-Зуево - Крутое.
Крутое - Воиново
Воиново - Усад.
Усад - 105й километр
105й километр - Покров
Покров - 113й километр
113й километр - Омутище
Омутище - Леоново
Леоново - Петушки
Петушки. Перрон
Петушки. Вокзальная площадь
Петушки. Садовое кольцо
Петушки. Кремль. Памятник Минину и Пожарскому
Москва-Петушки. Неизвестный подъезд

Москва - Серп и Молот.

и тогда все, все расскажу. Потерпите. Ведь я-то терплю!

Ну, конечно, все они считают меня дурным человеком. По утрам и с перепою я сам о себе такого же мнения. Но ведь нельзя же доверять мнению человека, который еще не успел похмелиться! Зато по вечерам - какие во мне бездны! - если, конечно, хорошо набраться за день - какие бездны во мне по вечерам!

Но - пусть. Пусть я дурной человек. Я вообще замечаю: если человеку по утрам бывает скверно, а вечером он полон замыслов, и грез и усилий - он очень дурной, этот человек. Утром плохо, вечером хорошо - верный признак дурного человека. Вот уж если наоборот - если по утрам человек бодрится и весь в надеждах, а к вечеру его одолевает изнеможение - это уж точно человек дрянь, деляга и посредственность. Гадок мне этот человек. Не знаю как вам, а мне гадок.

Конечно, бывают и такие, кому одинаково любо и утром, и вечером, и восходу они рады, и заходу тоже рады, - так это уж просто мерзавцы, о них и говорить-то противно. Ну уж, а если кому одинаково скверно - и утром, и вечером, - тут уж я не знаю, что и сказать, это уж конченый подонок и мудозвон. Потому что магазины у нас работают до девяти, а Елисеевский - тот даже до одиннадцати, и если ты не подонок, ты всегда сумеешь к вечеру подняться до чего-нибудь, до какой-нибудь пустяшной бездны...

Итак, что же я имею?

Я вынул из чемоданчика все, что имею, и все ощупал: от бутерброда до розового крепкого за рупь тридцать семь. Ощупал - и вдруг затомился я весь и поблек... Господь, вот Ты видишь, чем я обладаю. Но разве это мне нужно? Разве по этому тоскует моя душа? Вот что дали мне люди взамен того, по чему тоскует душа! А если б они мне дали того, разве нуждался бы я в этом? Смотри, Господи, вот: розовое крепкое за рупь тридцать семь...

И весь в синих молниях, Господь мне ответил:

- А для чего нужны стигматы святой Терезе? Они ведь ей тоже не нужны. Но они ей желанны.

- Вот-вот! - отвечал я в восторге. -Вот и мне, и мне тоже - желанно мне это, но ничуть не нужно!

- Ну, раз желанно, Веничка, так и пей, - тихо подумал я, но все медлил. Скажет мне Господь еще что-нибудь или не скажет?

Господь молчал.

Ну, хорошо. Я взял четвертинку и вышел в тамбур. Так. Мой дух томился в заключении четыре с половиной часа, теперь я выпущу его погулять. Есть стакан и есть бутерброд, чтобы не стошнило. И есть душа, пока еще чуть приоткрытая для впечатлений бытия. Раздели со мной трапезу, Господи!

Rambler's Top100 џ­¤ҐЄб жЁвЁа®ў ­Ёп

РЕКЛАМА